Расстройство аутистического спектра, или РАС, — это нарушение нейроразвития, а не заболевание, которое можно устранить одной таблеткой или одной процедурой.
Поэтому говорить о полном «излечении» аутизма некорректно.
Об этом DailyVibe рассказал Артем Толмачев, к.м.н., доцент кафедры неврологии, нейрохирургии и медицинской генетики имени академика Л.О. Бадаляна ИНН Пироговского Университета.
По словам специалиста, в России действуют клинические рекомендации по расстройствам аутистического спектра. Они были утверждены в 2024 году и применяются с 1 января 2025 года.
Документ ориентирован на детей и предусматривает комплексный подход к диагностике и помощи.
Важнейшее место занимают немедикаментозные методы: поведенческие, образовательные и психологические вмешательства. Их задача не в том, чтобы «стереть» проявления аутизма, а в том, чтобы помочь ребенку освоить коммуникацию, бытовые и социальные навыки, а также повысить уровень адаптации.
Лекарственная терапия применяется прежде всего не для устранения основных проявлений РАС, а при наличии сопутствующих состояний.
Например, врач может назначить препараты при выраженной тревоге, депрессии, нарушениях сна, агрессивном или самоповреждающем поведении, СДВГ и некоторых других расстройствах.
При этом в действующих рекомендациях подчеркивается, что сегодня нет лекарственного препарата, который доказанно воздействовал бы на ключевые симптомы самого РАС.
Именно поэтому схемы, обещающие «вылечить аутизм» с помощью противопаразитарных препаратов, детоксикации, сомнительных диет или других неподтвержденных методов, должны вызывать у родителей серьезные вопросы.
В российских клинических рекомендациях отдельно перечислены вмешательства, для которых недостаточно доказательств эффективности и безопасности.
Современные исследования в этой области идут по нескольким направлениям. Среди них — совершенствование ранней диагностики, поиск способов точнее оценивать индивидуальные особенности развития ребенка, развитие цифровых и дистанционных инструментов наблюдения, а также изучение эффективности программ поведенческой и психологической помощи.
Однако важно отличать научную разработку от метода, который уже доказал свою эффективность. Наличие исследования, пилотного проекта или отдельных положительных результатов еще не означает, что метод можно считать полноценной терапией.
В России также развивается междисциплинарная модель помощи. В зависимости от потребностей ребенка с ним могут работать психиатр, педиатр, невролог, психолог, логопед и другие специалисты.
Такой подход позволяет заниматься не только проявлениями РАС, но и сопутствующими нарушениями — например, проблемами речи, сна, моторики или эпилепсией.
Толмачев подчеркивает, что РАС может проявляться очень по-разному. У двух детей с одним диагнозом уровень речевых, интеллектуальных, коммуникативных и поведенческих особенностей может существенно отличаться.
При этом прогноз далеко не всегда означает тяжелую зависимость от окружающих. При своевременно начатой и правильно подобранной помощи ребенок может значительно продвинуться в развитии речи, коммуникации, обучении, самообслуживании и других навыках.
Поэтому правильнее оценивать не исчезновение диагноза, а динамику функционального состояния человека.
Большое значение имеет индивидуальная программа помощи. Одному ребенку в первую очередь нужно развивать коммуникацию, другому — работать с поведением или тревогой, третьему — помогать осваивать бытовые навыки.
Универсального курса, который одинаково подходит всем людям с РАС, не существует.
Со статистикой распространенности аутизма в России есть сложность. Единую цифру, которая отражала бы реальную распространенность РАС среди всего населения страны, назвать корректно трудно.
Официальная статистика здравоохранения учитывает зарегистрированную заболеваемость и другие показатели, но они не равны истинной распространенности расстройства.
На количество выявленных случаев влияют доступность диагностики, информированность родителей и специалистов, критерии постановки диагноза и возможность ребенка попасть к профильному специалисту.
Поэтому рост числа зарегистрированных диагнозов сам по себе не означает, что аутизм внезапно стал встречаться значительно чаще. Частично это может отражать улучшение выявления.
Первые признаки РАС могут проявляться довольно рано. Современные диагностические инструменты позволяют надежно выявлять расстройство уже со второго года жизни.
При настораживающих признаках ребенка следует обследовать, не дожидаясь школьного возраста.
Родителям стоит обратить внимание на отсутствие или задержку развития речи, трудности с установлением контакта, необычную реакцию на обращение по имени, отсутствие или недостаточность жестов для общения, сложности с совместным вниманием.
Также насторожить могут повторяющиеся движения или действия, выраженная потребность в однообразии, необычная реакция на звуки, прикосновения, свет или другие сенсорные стимулы.
Особенно важно обратиться к специалисту, если ребенок уже приобрел речевые или социальные навыки, а затем начал их терять. Регресс развития требует обязательной консультации врача.
При этом один отдельный признак еще не означает аутизм. Диагноз устанавливается не по одному тесту или поведению, а по результатам комплексной оценки развития ребенка.
При подозрении на РАС в России рекомендуется консультация детского психиатра. При наличии определенных неврологических симптомов дополнительно может потребоваться осмотр невролога.
Главный вывод: аутизм нельзя «вылечить» одной таблеткой, процедурой или универсальной схемой. РАС — это особенность нейроразвития, при которой важны ранняя диагностика, индивидуальная программа помощи и работа разных специалистов. Цель поддержки — не «стереть» диагноз, а помочь человеку развивать навыки, адаптироваться и улучшать качество жизни.
Какие болезни может «выдать» почерк человека
Материал носит информационный характер. Перед принятием решения посоветуйтесь со специалистом
